После вынужденного перерыва в допросе Эллен Рэндалл снова скрылась в своей раковине и отвечала на вопросы крайне вяло и неохотно. По большей части она и вовсе молчала. Мэгги знала по опыту, что давить на нее бессмысленно. Любой нажим мог только ухудшить ситуацию, поэтому она не стала возражать, когда Линдси заявила, что должна отвезти сестру домой. Мэгги даже не попыталась условиться о следующей встрече, зная, что все бесполезно. Эллен еще не созрела для откровенного разговора.

Опять неудача. На сердце у нее было тяжело. Словно наяву она слышала громкое тиканье часов. С каждой прошедшей минутой времени оставалось все меньше, и Мэгги хорошо это понимала. Не просто понимала — чувствовала. Насильник, которого пресса окрестила Окулистом, по-прежнему разгуливал на свободе, и каждый прошедший день приближал их к очередной трагедии.

Мысль о том, что еще одна жизнь будет необратимо исковеркана, казалась Мэгги невыносимой.

Но самое страшное заключалось в другом. Мэгги знала, что с течением времени преступник станет еще более жестоким и беспощадным. И с каждым днем ему будет все труднее утолить свои извращенные желания. Скоро, очень скоро Окулист начнет убивать, и тогда у полиции не останется вообще ничего. Никаких свидетельских показаний, никаких субъективных впечатлений, на основе которых Мэгги могла бы попытаться воссоздать портрет преступника. Мертвые не дают свидетельских показаний и не приходят в суд изобличать преступника. Чтобы остановить маньяка, полиции придется ждать, пока он совершит ошибку, но надежды на это было мало. До сих пор Окулист еще ни разу не ошибался.

Заглянув в общую комнату, Мэгги заметила Джона Гэррета. Он ждал ее, но разговаривать с ним очень не хотелось. Только не сейчас… К счастью, Джон ее не заметил, и Мэгги поспешно отступила в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Найдя рядом с комнатой для допросов пустующий кабинет, она села за стол, положив перед собой альбом для набросков, и задумалась.