— Художественные способности, Джон, — это только часть ее дара. Впрочем, они одни могли бы принести ей целое состояние, не говоря уже об известности, о славе. Но вместо того, чтобы малевать красивые картинки для рекламных агентств, Мэгги предпочла работать в полиции. Бывает, она по целым дням просиживает в комнате для допросов и выслушивает кошмарные подробности убийств или изнасилований, от которых у любого нормального человека кровь стынет в жилах. Но Мэгги слушает, разговаривает с потерпевшими. Ей часто удается помочь им преодолеть последствия глубокой психической травмы. А после допроса она хватает свой альбом и начинает рисовать, и в девяти случаях из десяти у нее получается портрет преступника, причем настолько точный, что его можно наклеивать на водительские права вместо фотографии.

— Просто чудеса, — сухо заметил Джон.

— Да, — согласился Энди. — Ты совершенно прав. Никто не знает толком, как она это делает, но… Мы привыкли доверять ей, Джон.

— О'кей, допустим, ты прав. Тогда почему Мэгги до сих пор не нарисовала портрет этого насильника?

— Потому что даже Мэгги нужен для работы хоть какой-то материал, а эти женщины не видели ничего. Первая из потерпевших умерла раньше, чем Мэгги успела с ней поговорить. Холлис Темплтон все еще в больнице. Что касается Эллен Рэндалл, то ты сам видел — она далеко не в лучшей форме.

— Ты не упомянул Кристину. — Джону пришлось сделать над собой усилие, чтобы произнести эти слова.

Энди внимательно посмотрел на него.

— Кристина очень старалась нам помочь, но… К сожалению, она тоже ничего не видела.

— Но ведь Мэгги Барнс разговаривала с ней? Ты сам мне это сказал, да и в полицейском отчете об этом тоже упоминается.

— Да, она разговаривала с Кристиной.

— Без свидетелей?

Энди нахмурился.

— Во время допроса в наблюдательной комнате действительно никого не было, если ты это имеешь в виду.

Джон кивнул.